8 (3513) 543-545
glagol.miass@mail.ru

gl3.jpg

Нефтяные войны: скрытая угроза |

14 апреля Владимир Путин заявил, что пандемия оказывает негативное влияние на экономику. За два неполных месяца коронавирус вытеснил из информационной повестки все системные проблемы экономики (нефтяная игла, зависимость от энергоресурсов, недиверсифицированность, стагнация высокотехнологических отраслей, затаптывание среднего бизнеса). После того как эпидемиологическая ситуация стабилизируется, они снова выйдут на передний план, но из-за манипуляции с причинно-следственными связями могут преподноситься как следствие начавшегося экономического кризиса.

Нефтяные войны: скрытая угроза
Партнерство между двумя крупнейшими экспортерами нефти – Россией и Саудовской Аравией – сменилось ценовой войной, и все это в условиях падения спроса на продукт и общей нервной обстановки. Российский бюджет формируется исходя из цены $42,4 за баррель для нефти марки Urals, однако цена на нефть сейчас гораздо ниже (Brent ниже $30, а Urals всегда торгуется с дисконтом к нему в $5-7) и останется такой как минимум до конца квартала. Причин тому несколько: спад потребления на 30% из-за эпидемии коронавируса, необычайно теплая зима в Северном полушарии, на которое приходится основное потребление полезных ископаемых и как следствие – переполненность неф-
техранилищ. В данный момент перепроизводство нефти составляет около 15 млн барр. в сутки. Согласно бюджетному правилу, если цена на нефть ниже $42,4, то Минфин продает валюту из средств Фонда национального благосостояния в размере отклонения, однако эти действия позволят компенсировать лишь треть сокращения притока неф-тедолларов.
При обычной ситуации запасов ФНБ хватило бы примерно на пять лет, но сейчас из «кубышки» берут деньги на меры поддержки бизнеса и населения – насколько их хватит в реальности, никто не знает. Очевидно об увеличении государственных расходов придется забыть, а может, и свернуть какие-то социальные программы. В среднесрочной перспективе для балансировки российского бюджета придется опускать курс рубля.
 Нефть по $30 или ниже за год приведет к потере до 4 трлн рублей нефтегазовых доходов и росту инфляции до уровня 6,5-8,0%. А если инфляция окажется выше прогнозируемой, то стоит ждать еще и повышения цен на бензин, который в России парадоксально не подешевел после обвала цен на нефть. Почему в США обратная ситуация? Потому что в России цены на бензин зависят от курса рубля. У российских НПЗ есть выбор между поставками на внутренний рынок и экспортом бензина. В случае если цены на нефть на мировом рынке низкие, но при этом и курс рубля очень низкий, то для производителей может быть более выгодна поставка на внешние рынки, а не отгрузка для внутреннего потребителя: в Штатах система налогообложения более либеральная. 
Также несопоставимы и меры поддержки в России и США. В Штатах $2 трлн выделены на поддержку населения и малого бизнеса, а в России меры поддержки направлены на крупные, «системообразующие» предприятия. Согласно последнему опросу Левада-Центра 38% россиян уверены, что Путин руководствуется в первую очередь интересами крупного бизнеса и олигархов, а не простых людей.
В США выплачивают по $1200 долларов всем, кто зарабатывает за год менее $75 тыс. Из этого следует, что все на Западе, включая Европу, пытаются в первую очередь разогнать потребительский спрос многомиллиардными дотациями, потому что в первую очередь экономика основана на тратах домохозяйств. 
Российские меры по налоговым послаблениям – это пшик, потому что наиболее пострадавшие отрасли вообще не работают, выручки ноль, соответственно налоги они и не должны платить, а ключевые платежи которые у них остались – аренда и зарплаты. Аренду отменить не могут, поскольку введенные на территории РФ меры половинчаты, не объявлен режим ЧС (в отличие от США, впервые за всю историю ввели на территории всех штатов), поэтому ситуация не попадает под форс-мажор, предприниматели вынуждены разбираться с арендодателями самостоятельно.
Что мы имеем сейчас: фактически уровень добычи в 10,5 млн баррелей в сутки – это примерно и есть потолок наших нефтяников. Но и достигнутое в рамках сделки ОПЕК+ соглашение на уменьшение добычи на 2 млн баррелей в день, также вызывает проблему – дорого потом запускать скважины обратно при восстановлении спроса. В США не является проблемой быстро нарастить или сократить добычу сланцевой нефти – много мелких скважин, конкурирующих друг с другом компаний. В России отрасль монополизирована, мелких игроков фактически нет, крупные всегда могут рассчитывать на помощь государства. 
Пресловутые «санкции», которые «нам не страшны» фактически закрыли для России доступ на рынок высокотехнологичных решений в области нефтедобычи. Исчерпание существующих месторождений неизбежно приведет к падению нефтедобычи уже в середине текущего десятилетия. Мегапроекты конца нулевых, типа разработки Штокмановского месторождения, – вспоминают, скорее,  как неловкий анекдот. В начале апреля, до начала переговоров ОПЕК+, несколько дней цена на нефть Urals в Европе была ниже ее себестоимости, которая оценивается примерно в $15 за баррель. А в США доналоговая себестоимость добычи составляет $23 за баррель и неуклонно снижается. Остается только вспомнить, как главы наших государственных корпораций говорили о том, что сланец – это пузырь, который вот-вот лопнет, так как себестоимость добычи не может быть ниже $150 за баррель. Так и живем.
Анастасия Колесниченко. г. Челябинск, специально для газеты «Глагол».
Фото twitter.com/historyconflict 

Возврат к списку

Актуальные статьи

AlfaSystems massmedia K3FN2SA