8 (3513) 543-545
glagol.miass@mail.ru - общая

Горячая линия

Так рождаются легенды |

О жизни миасской милиции рассказал бывший руководитель Владимир Морозов


Так рождаются легенды

Фото с сайта miass-onlain.ru

Милицейская династия Морозовых в Миассе известна многим и не только в узких кругах. Большинство связывают ее с самым известным именем - Владимир Морозов. Он длительное время возглавлял Миасское управление внутренних дел, здесь же и начинал службу обычным инспектором уголовного розыска по делам несовершеннолетних. Владимир Морозов проработал в органах 30 непростых для страны лет, включая «боевые» девяностые. В этом году ему исполнилось 60 лет, и он с удовольствием поделился воспоминаниями, а еще впервые рассказал представителю СМИ о своей любимой семье.

Как признался Владимир Морозов, молодым парнем он не грезил о карьере милиционера, по образованию стал учителем физкультуры. А оказался при погонах на «полях сражений» волею судьбы. Однако, все-таки не слепой случай привел. Когда пришел вставать на учет в военкомат, ему дали направление в милицию. Бывший тогда начальником отдела кадров УВД Юрий Красильников всячески уговаривал его поступить на службу. Как раз требовались люди в создаваемые подразделения по делам несовершеннолетних. 19 декабря 1977 года Владимир впервые переступил порог городского отдела милиции.

 – Так получилось, что все следующие тридцать лет прослужил. Прошел разные должности, в основном оперативные – от инспектора уголовного розыска до начальника УВД, – рассказывает Морозов.

«Я вот смотрю-смотрю»

Многое передалось Владимиру от родителей по крови – прежде всего, порядочность и доброта.

– О родителях я могу говорить сколько угодно, и только с благодарностью. Я-  шестой ребенок в семье, самый младший. Меня всегда все любили. Отец прошел финскую войну, затем началась Отечественная война: с 1939 по 1946 год воевал. Тогда же познакомился с мамой, впоследствии поженились, жили на Украине в Горловке под Донецком. Там он поступил на службу в милицию, где проработал с 1946 по 1950 год. Затем они переехали в Татарию. Жизнь была не мед, но мы не бедствовали. Много лет после войны отец работал водителем. Бывало, выпивал. За всю жизнь он ни разу не поднял на нас руку, но его боялись до ужаса. Он никогда не кричал, даже голоса не повышал. Самое страшное высказывание у него было: «я вот смотрю-смотрю». Мама была маленького роста, она – за ремень, а я – в два раза выше – ее обнимал. Мама всегда была в заботах, в хозяйстве – и корова, и свинья, и пчелы.

Продолжили династию

Когда семья переехала в Миасс, в 1972 году старший брат Александр продолжил семейную традицию, став милиционером. Он отдал службе более 20 лет, проработав инспектором дорожно-патрульной службы в городском отделе ГАИ. Свою вторую половинку – жену Ларису – Владимир Морозов встретил в 1979 году там же, в отделе. Она проработала в милиции 33 года. Была начальником отдела по делам несовершеннолетних, начальником паспортно-визового подразделения, закончила службу в звании полковника.

Преемственность

Детей следовать примеру родители не заставляли. Однако сын Дмитрий пошел по стопам отца, а вот дочь Диана наотрез отказалась становиться милиционером, сославшись на высокую занятость родителей, которых не видела в детстве.

– Те, кто не знает милицейской жизни, судачат о преемственности – мол, сам отработал в милиции и сына туда привел, - переживает Морозов. – Вроде там ничего не делают. А сколько людей полегло при исполнении служебного долга? Об этом мало кто задумывается. В Чечне были раненые: и Пермяков, и Ярославцев, и Волков, но вернулись живые. А про гаишников как говорят: и не сеют, и не пашут, на дороге жезлом машут. Так, выйди, попробуй, и в дождь, и в снег, и в мороз. Раньше не было разницы, кто ты, раскрывали преступления все – и опера, и гаишники.

Чай наливал себе сам

- На вышестоящие должности меня «ломали через колено», - без всякого намека на самолюбование говорит Владимир Морозов.

Руководство отмечало его  организаторский талант. А вообще, говорит Владимир Михайлович, нужно быть просто порядочным человеком – это поможет и в жизни, и в работе. Раньше коллектив работал дружно, семьями если не дружили, то знались. Ему бывшие коллеги рады до сих пор – отношения хорошие сохранились.

DSCN0517.jpg

- У меня был авторитарный стиль управления, об этом все знали, – продолжает бывший руководитель УВД Миасса. – Четырнадцать с половиной лет я проработал первым замом. Такой должности в штатном расписании не было, но фактически я выполнял эти функции. Официально был замом по оперативной работе. И, вы знаете, чай я себе наливал сам, не потому что не доверял секретарю, а просто не люблю ужимок и прыжков.

Жизни учили фронтовики

Служба была не из легких – многому научили фронтовики. Владимир отмечает их тонкий психологизм и умение людей, прошедших войну, найти общий язык абсолютно с любым человеком. «Неизвестно, хорошо это или плохо, что они видели изнанку нашей жизни – кровь, смерть, лишения. Но они – другие: тонко чувствуют, никогда не грубят, сыплют иносказаниями. А когда найдут подход, добиваются своего от человека, не обидев его», – отмечает Владимир Морозов.

Таков был начальник ГАИ Виталий Иванович Рожков, который каждый вечер садился за руль двадцать четвертой модели «Волги» и со скоростью 40 километров в час ехал через весь город. По воспоминаниям Морозова, за ним тянулась целая вереница автомобилистов, которые знали его машину и не смели обгонять. Так, он своим примером показывал, что правила дорожного движения нужно соблюдать.

Несмотря на выдержанность, фронтовая закалка давала себя знать: бывшие вояки могли так взгреть, что «и вспотеешь, и замерзнешь», но в то же время они никогда не предавали и не подставляли, с гордостью вспоминает Морозов.

– Всегда тактично объяснят, в чем ты не прав, и обязательно наставят – «в следующий раз делай, как мы тебе сказали». Была уверенность, что старшие никогда не пойдут докладывать о провинности руководству. Они учили самой жизни. У них не было образования, но был жизненный и боевой опыт, а к молодым сотрудникам – отцовские чувства, – рассказал Морозов. Есть такая поговорка: «Нашу жизнь портят не те люди, которых мы уволили, а те, которых не уволили». Побывавшие на полях сражения, милиционеры не спешили пускать «под нож» своих коллег.

Все в золоте и в биноклях

Утро сотрудника угро начиналось в те времена не с оперативки. Как только ты заступил на смену, нужно было в срочном порядке собрать по подвалам всю голытьбу, которую уже знали в лицо. Каждое дежурство малолетки семи-одиннадцати лет преподносили милиционерам подарки. Витражи гастрономов, расположенных на проспекте Автозаводцев, не имели решеток, чем успешно пользовались хулиганы. Подростки попросту разбивали их бутылками и убегали, забирались в магазины и скидывали с витрин банки с соком, в универмаге, как правило, разживались золотом и биноклями.

DSCN0518.jpg     

Опера знали дни зарплаты и аванса работников автозавода, что означало: близлежащие кафе и закусочные будут полны посетителей, а, следовательно, возможны кражи и разбои.

Работали часто по ночам, днем ведь не найти нужный контингент. Еще и смеяться успевали.

– Как-то возвращаюсь с происшествия (тогда был молодым специалистом), захожу в здание УВД, а по коридору на мотоцикле гонит из одного конца в другой Стас Баранников, а Виктор Зотов бежит от него. Вокруг дым, гарь, – смеется наш собеседник. – Бывало, что подшучивали друг над другом: то фуражку, то ботинки прибьют к полу. Словом, чудили, но по-доброму.

Лихие 90-е

В девяностые годы Миасс гремел, причем и в прямом смысле: стреляли даже из автоматов.

Дома милиционеры спали с пистолетами, на работе – тоже не расставались с табельным оружием.

Несмотря на жесткие времена, хорошие отношения были с руководством и сотрудниками многих предприятий, которых отбивали от беспредельщиков. Например, защищали молокозавод, мясокомбинат. Коллектив всегда от души и искренне радовался приходу милиционеров, их никогда не отпускали с пустыми руками – булочки, молоко, колбаска.

– Мы  все складывали на общий стол, о коррупции, в современном понимании, никто и не помышлял. Ни у кого не было и мысли коробчить, складывать себе в карман, – признался Морозов.

«Царский ларек»

Тогда еще существовали вытрезвители. Заведение для горожан было словно «царский ларек». Туда доставляли «клиентов» с улицы, а еще часто привозили с семейных скандалов. Хоть какое-то время семьи могли отдохнуть от отца-выпивохи, который не гнушался рукоприкладством и «гонял» жену и детей. Хотя бы ночь семья могла спать спокойно.

Не скажу, а ты услышишь

Вся работа уголовного розыска строится на общении с криминальными кругами. У оперов всегда были свои люди, которые делились информацией. Сегодня попасть к оперативнику невозможно без предъявления паспорта: кругом при входе решетки.

– Наша публика не сказала бы ничего: ни к кому, ни зачем. Они общались с конкретными людьми, к которым могли попасть, когда нужно. Говорили аккуратно, шепотом, могли просто намекнуть, в стукачи их не записывали никогда. Мы были своеобразным барьером между властью и народом. В наши времена про милицию так и говорили «буфер», – вспоминает Морозов.

Имена

Опера Алексей Рябухин, Иван Зуев, Виктор Мигунов –  имена, которые запомнились. Главным было в их работе найти общий язык с криминальным элементом, урками. Немногим это удавалось, нужен был талант. Надо было суметь найти подход: и выпить с ними, и поговорить. С такими людьми было легко и надежно работать в смене. Те, которые выше по званию, никогда не унижали младших, понимали, кто есть кто в оперативной группе, подчинялись представителям руководства – дежурным.

Почему не работает?

Милиционеры знали о каждом человеке на своем участке. Особенно о неработающих. За тунеядцев ругали на областном селекторе каждую пятницу. «Сейчас полгорода не работает и пьет, за что выговор получает участковый. Но сегодня же контролировать ситуацию сложнее в силу социально-экономических процессов», – восклицает Морозов.

«Меня ситуация сделала»

Владимир Морозов без хвастовства, но и без стеснения рассказал о том, как помогал друзьям, знакомым, коллегам, когда тем требовалась его твердое плечо.

– Меня сама ситуация сделала и положение обязывало. Многим помогал благодаря своим связям. Теплые отношения были с Владимиром Григориади, с Юрием Горожаниновым. Многим помогли с жильем – выморочное жилье и колясочные получали те, кому это было по-настоящему необходимо. Никогда не надо людей обманывать, пообещал – сделай, - подчеркивает Морозов.

«Генерала» просто не давали

Когда Владимир Морозов начинал карьеру, начальник ОВД области был единственным генералом: «генералов» так просто не давали. Мартынова из Челябинска знали все, миасского Валерия Смирнова знали все. Люди понимали, о ком речь, когда произносили слово «генерал». Под руководителем УВД ранее были и пожарные, и исправительные учреждения – все было в руках одного человека. Не было «дележа», все работали в одной упряжке. Однако времена изменились, и сегодня в аппарате руководства их стало гораздо больше.

Стабильность обеспечивала порядок

Старожилы вспоминают: в те времена,  особенно в девяностые, коллектив работал слаженно, по-другому просто нельзя было. Поддержка коллег помогала раскрытию преступлений. Уже будучи первым руководителем, Морозов никогда не упрекал, что сотрудники чего-то не знают. А сам старался быть в курсе всех событий. Люди, оказавшиеся по ту сторону закона, проявляли уважение к начальнику УВД. Они приходили, делились новостями, интересовались, как дела. Стабильные отношения, которые удалось выстроить в то лихое время практически на всех уровнях, долго прослужили спокойствию миасцев. До сих пор в городе рождаются легенды о службе в органах в то время, а имя Владимира Морозова вызывает у жителей города почтение.

Кира Малинина

Фото из личного архива Владимира Морозова

 

Возврат к списку

Актуальные статьи

AlfaSystems massmedia K3FN2SA